 |
| Михаил Малахов. Источник: Rest-Portal.ru |
Михаил Георгиевич, почему Вы обратились к теме Русской Америки? Почему именно Аляска?
Считаю, что открытие Аляски россиянами сродни открытию Америки Колумбом. Только нашим соотечественникам было во сто крат сложнее - ведь это Север, северная часть Тихого океана, а не расслабляющая природа субтропиков Карибского региона, куда прибыл Колумб. По крайней мере, эти открытия стоят в одном ряду. Сам характер освоения Русской Америки, являвшейся колонией Российской империи, был совершенно иным, нежели испанская, португальская, английская и прочие колонизации Америки и других регионов. Он был исключительно мирным. Ведь не случайно на Аляске, и это мы видели сами, о русских колонистах осталась хорошая память.
Удивительно, но видную роль в освоение внутренних районов Аляски сыграли мои земляки, рязанцы, имена которых можно найти на современной карте Северной Америки - Л.А Загоскин, В.М. Головнин, А.П. Авинов, П.П. Семенов-Тянь-Шанский и другие. И, наконец, удивительная вещь: многие места, открытые нашими соотечественниками, никто воочию не видел с момента продажи Аляски США в 1867 году. Почти сто пятьдесят лет некогда российские земли никто из современных россиян не видел. Джек Лондон блестяще описал приключения на Аляске, но его истории о внутриконтинентальной части полуострова Аляски реально не дают преставления о Русской Америке. Это в другом месте.
По-моему, достаточно поводов, чтобы отправиться в места, отделенные от Рязани двенадцатью часовыми поясами. Это как раз то, что я люблю делать как путешественник - прокладывать лыжню по свежему снегу. Трудно, опасно, иногда непонятно, но страшно интересно.
Первая же экспедиция на Юкон по следам Лаврентия Загоскина в 2009 году подтвердила мое предположение: волна истории не смыла добрых следов пребывания россиян в этих уникальных и до сих пор диких местах. Это было удивительно, прежде всего, для ученых-историков. Жизнь сама поставила необычный эксперимент - как выживет русская культура в отрыве от материнской, в окружении другой культуры? Выжила и прекрасно сохранилась.
Но этот исторический эксперимент требует дальнейшего всестороннего и глубокого изучения представителями различных научных дисциплин. Рассказывать же об этом надо сейчас, больше, и в разных концах нашей страны. Это наша гордость, наш вклад в мировую науку и культуру, блестящий предмет патриотического воспитания молодежи на реальных, а не на придуманных вещах.
Как относятся к этой теме американцы: представители научных кругов, политики, простые жители Аляски?
Хорошо относятся. Ученые все время интересуются, помогают с информацией и организацией, хотят участвовать в совместных проектах, но пока не рвались участвовать в достаточно тяжелых и рискованных плаваниях на байдарках по рекам и Берингову морю. Политики понимают все правильно: ведь Русская Америка - это наша совместная история, которую и изучать надо совместно, помогая друг другу, здесь мы четко попали в «перезагрузку». Простые жители гордятся, что, имея русские корни, наконец-то живьем увидели русских и помогают всем, чем могут.
Каково Ваше отношение к продаже Аляски? Мнения по этому поводу встречаются самые разные. Как Вы думаете, насколько был оправдан этот шаг?
История все расставляет сама по местам. Есть исторические закономерности с которыми не поспоришь. Колонии когда-никогда рушатся. Хорошо, что в случае с Россией и Аляской все произошло мирно, путем простой торговой сделки.
Царь-освободитель Александр II правильно рассчитал - не хватит сил удержать эту прекрасную, но очень далекую землю. Его блестящее дипломатическое решение продать американские колонии сохранило жизни тысяч россиян и огромное количество денег. Необычный исход отношений метрополия-колония: не через национально-освободительную борьбу и колоссальные жертвы, а путем купли-продажи. Вот еще почему нас встречают очень мирно и тепло, как родных.
Кстати, о деньгах. Не разворовала их вечная русская бюрократия - пошли на дело. В частности, железная дорога между Москвой и Рязанью была построена на эти аляскинские деньги. Это накладывает на нас, рязанцев, дополнительную обязанность осваивать на новом уровне Русскую Америку. Что мы и делаем.
Аляска является полуэксклавом США. Что это значит для жителей региона?
Аляска - крупнейший и полноценный штат США. Каждый житель гордится тем, что он с Аляски. И если вы хотите понравиться местным жителям, то должны понимать, что Аляска - больше, чем вы думаете. У Аляски особая история и особая миссия - это будущее Америки. Основные природные запасы США - на Аляске. Одно это уже определяет особый статус штата и дух местных жителей.
Михаил Георгиевич, расскажите, пожалуйста, о самом опасном Вашем путешествии.
Я не участвую в банальных проектах - не интересно, не тянет. А путешествия в новых местах, и особенно в Арктике - это всегда риск. Его можно просчитать, но избежать невозможно - слишком много вариаций разных ситуаций. Всякое бывало: и тонули, и замерзали, и голодали подолгу, и с медведями сталкивались. Да мало ли что встретишь в дикой природе? Но главная опасность всегда в нас - потерять веру в себя, в свой план, в своих товарищей и удачу. Не забывайте свои мозги, когда уходите из дому.
Нам, калининградцам, интересно: бывали ли Вы когда-нибудь в нашем городе?
Дважды в возрасте старшеклассника имел счастье посетить Калининград. Необычный город, много тогда чего осталось от Восточной Пруссии. Развалины Второй мировой войны, могила Канта, уютные домики частного сектора, классные дороги с белой краской на вековых деревьях, Куршская коса, море с янтарем. Первый раз прыгнул с 10-метровой вышки вниз головой, сильное было преодоление собственного страха - до сих пор этим горжусь. Кстати, первое далекое путешествие из Рязани, первый самолет. Может, это был стимул к дальним экспедициям? Только что об этом подумал, спасибо за этот вопрос.
Каким своим достижением Вы гордитесь больше всего?
Наверное, все-таки, рекордными походами на Северный полюс - до сих пор никто вот уже 16 лет не может повторить, даже и не пытались, нашу экспедицию с канадцем Ричардом Вебером от северной оконечности Канады до Северного полюса и назад без какой-либо помощи извне. Двести тридцать килограммов веса на человека, сто двадцать три дня на льдах, средняя скорость в день около двадцати километров в час безо всяких выходных. Тяжело было, и опасно. Не из-за медведей или тяжелых льдов. С ума могли сойти от стрессов, истощить себя от физических перегрузок. Тяжеловато было и долго. Но ничего, выжили. И даже не похудели – Ричард потерял 2,8 кг, я - на килограмм меньше. Это значит - ничего, посильный эксперимент для нас обоих. Теперь очередь за другими путешественниками.
Кстати, после этого я перестал ходить в большие экспедиции на Полюс – не очень-то интересно. Нового и неординарного ничего не могу найти. Да и пусть пока другие парни освоят этот рубеж. Первый пожму руку тому, кто хотя бы повторит то, что мы сделали с Ричардом. Извините, может и не скромно звучит, но пока это так. Напомню: правильная идея, правильный план, правильный партнер, и мозги были с нами, а не дома, на тумбочке.
Вы знаете о возможностях человеческого организма не понаслышке. В 1988 году в рамках экспедиции «Полярный мост» прошли на лыжах через Северный полюс, Ваши путешествия продолжаются и по сей день, Вы – кандидат медицинских наук. Что Вы можете сказать как медик о скрытых резервах человеческого тела и духа?
Уж это точно не понаслышке. «Полярный мост» - это была совместная советско-канадская трансарктическая лыжная экспедиция из СССР через Северный полюс в Канаду; в гости к канадцам сходили за 3 месяца.
Экспедиции продолжаются, кстати, уже два моих сына являются их полноправными и далеко не слабыми участниками. О резервах: экспедиции в труднодоступные районы земли являются блестящей экспериментальной площадкой для изучения резервов организма. Убеждался в этом неоднократно. Только трудно работать на этой площадке. Редко на лыжне увидишь доктора, да еще с научным мышлением, достаточным опытом и выносливостью, позволяющими часть усилий направить на науку.
Моделирование экстремальных условий в лабораторных условиях - вещь хорошая, я неоднократно участвовал в таких проектах. Но до реальных условий все-таки далековато. Поэтому изучение, а не просто наблюдение, резервов организма в натуральных условиях, на мой взгляд - это еще в будущем. Пока же скажу - объективно мы мало что еще знаем о себе в условиях жесткого выживания на природе. Но потенциал наш колоссален.
У путешественника Федора Конюхова планы расписаны на годы вперед. Составляете ли Вы себе столь четкое «расписание»?
Хорошо знаю Федора, путешествовали с ним вместе неоднократно, сильный парень. Но планов у него реальных нет - в большинстве своем это «хотелки», желания побывать то здесь, то там. И это объяснимо - ведь Федя талантливый художник, пишущий необычные картины. Не случайно он ушел сейчас в религию и принял сан в своей родной деревне на Азове. Но он - молодец, многое сделал для популяризации путешествий.
Какие планы на 2012 год?
Собственные планы? Их громадье. Но я очень осторожен их объявлять, особенно новые. Понимаете, новый проект - это как новая картина. Перед тобой белый холст, который надо заполнить тем, что тебя волнует, и будет вести через все препятствия. Оно должно тебя теребить, не оставлять равнодушным, потому что картину будут смотреть другие, а потом копировать. Непросто это, ответственно. Я не могу сказать: «Через год я буду опускаться на дно Марианской впадины», потому что я знаю, что это несерьезно, хотя эффектно и привлекает любопытных. За дешевой популярностью не гонюсь.
Сейчас я рисую картину о Русской Америке, не скрою - получается. Скорее всего, еще не закончил ее, будет продолжение. Какое - надо почувствовать и проанализировать.
Знаете, не боюсь остановиться в своих проектах, когда чувствую, что что-то не так. Но через какое-то время обязательно возвращаюсь и довожу начатое, запланированное, до конца. Если, конечно, уверен что идея правильная. Не боюсь остановиться и начать сначала.
Встреча с каким человеком стала для Вас самой значимой для выбора направления деятельности?
Отвечу чуть шире. Врачом стал под воздействием своей мамы, которая была очень уважаемым сельским фельдшером. Удивительная природа моего родного села Кузьминское, что на Оке, под Рязанью, способствовала тому, что с детства стремился узнать, а что там за линией горизонта - местность-то у нас равнинная. Первые же туристические походы в северные края показали, что Арктика и Антарктика – моя специализация, хотя это трудно, больно и опасно. Встреча с Егором Гайдаром и Анатолием Чубайсом определила, что какое-то время я должен заняться политикой, чтобы не вернуться в прошлое. Ну а история с Лаврентием Загоскиным, одним из самых уважаемых исследователей Аляски, привела к тому, что четвертый год я активно занимаюсь темой Русской Америки и музеем путешественников.
Будущее Арктики решается сегодня. Каков Ваш прогноз относительно того, как будет развиваться Арктика в XXI веке?
Более половины арктических территорий принадлежат России. Будем смотреть правде в глаза: мы еще не научились гармонично работать с природой, как это происходит во всем цивилизованном мире. Поэтому наполеоновские планы нашего руководства по активному освоению шельфа Северного ледовитого океана и добыче нефти и газа в огромных масштабах, на мой взгляд, это серьезная угроза уникальной природе Арктики. За примерами далеко ходить не надо – весь наш Север завален мусором. Лично я предпочел бы для Арктики статус колоссального природного заповедника, как это сделано в Антарктиде, с международным контролем за деятельностью. Здесь, в Арктике, «варится» погода всей планеты, это касается всех. Это-то и определяет подход к Арктике - не «местечковый», сиюминутный, а глобальный.
Вы кандидат медицинских наук. Какие вопросы интересуют Вас как ученого? Что стало темой для Вашей диссертации?
Тема диссертации была посвящена проблемам грудной хирургии. Одним из руководителей в ней был Александр Александрович Вишневский, из замечательной плеяды хирургов Вишневских (знаменитая мазь Вишневского была изобретена его дедом). Темой дальнейших исследований во время моих экспедиций стала экстремальная медицина. К сожалению, времени не хватило собранный материал представить в виде докторской диссертации, хотя поступил даже в докторантуру к Юрию Александровичу Сенкевичу. Конечно, здесь я не прав - надо было напрягаться, но... Будем компенсировать упущенное на других направлениях.
- Спасибо за интервью, Михаил Георгиевич!
Аркадий Рябиченко, начальник отдела исследований стран Северной Европы НОЦ «Институт Балтийского региона» БФУ им. И.Канта
Источник: http://intellika.info/articles/959/
Комментариев нет:
Отправить комментарий